Шакиров Нажип Надирович

"1943 год. Я командир разведки. В моём отделении были разведчики разных национальностей, но, в основном, местные – белорусы и украинцы. Когда брали очередного «языка», редкий раз удавалось доставить его до места, так как кто-нибудь из разведчиков не выдерживал и убивал немца, мстя за сожжённые дома, убитых своих родных…

У меня был друг сибиряк Сашка. С самого первого дня мы были вместе в разведке. Весёлый был человек. В редкие минуты на привале Сашка рассказывал о своём крае, как он ходил на охоту, пел песни, рассказывал анекдоты. В разведке часто менялись люди, а Сашка как «заговорённый», вёрткий, быстрый, по лесу ходил тихо. Многому научил он меня и как ориентироваться в незнакомой местности. Сентябрь 1943 года и опять срочно нужен «язык». Перешли границу, тихо подползли к траншеям немцев. Немцы спали, только двое часовых тихо переговаривались. Мы с двух сторон оглушили их и потащили через линию фронта. Уже были на нейтральной полосе, но, видимо, одному из них плохо завязали рот, и он начал кричать. Начался обстрел, и с нашей , и с немецкой стороны. Это был кромешный ад! Казалось, земля качалась под ногами. Мы,  уже не таясь побежали к лесу, но поле большое и до леса было далеко. Сашка бежал впереди, резко остановился и упал. Сначала я пробежал мимо, думая, что он споткнулся. Оглянулся, а он всё лежит. Я вернулся, взвалил его на плечи и побежал дальше. Кругом взрывы, и тут как будто кто толкнул меня, я даже уронил Сашку. Оглянулся, сзади никого не было, почувствовал тепло и тяжесть в боку. Подполз к Сашке, взвалил на себя. А кто-то крикнул «Брось, он убит!». Снова взрыв, и я потерял сознание. Очнулся я в госпитале через два месяца после тяжёлого ранения в грудь. Тут я и узнал о гибели друга Сашки. В этом же госпитале находился на излечении и Александр Бовин, ныне политический обозреватель. Он очень много рассказывал раненым о политике."